Частнопрактикующий психолог Валерия Ковтун в рамках проекта БНК «Навигатор безопасности» рассказала, что делать, если травля перекинулась на того, кто заступился за жертву.

Что произошло?

В редакцию обратилась мама шестиклассницы. Она рассказала, что ее дочь (Л.) стали травить после того, как она вступилась за одноклассницу (В.). Мальчики из класса Л. обзывали и били В. из-за лишнего веса украдкой, пока рядом не было взрослых, подстерегали на пути из школы и на выходе из женского туалета.

По словам обратившейся к нам мамы, Л. сначала наблюдала за издевательствами над В., но ей было не по себе от происходящего. Однажды она увидела, как мальчики пинают В., лежащую на земле, разогнала их и рассказала о произошедшем классной руководительнице и маме.

После этого мальчики начали бить и обзывать уже Л. Поводом, по их словам, стало то, что Л. «наябедничала». Л. также рассказала маме о том, что ее тоже стали травить.

Школа после сообщения Л. о травле В. и после обращения мамы Л. приняла меры: были проведены тематические классные часы с разбором того, почему травля — это плохо, состоялись отдельные встречи с родителями мальчиков и мамами пострадавших девочек, организовали совместную встречу родителей, обидчиков и девочек, классной руководительницы, директора и психолога. С классом стал плотно работать психолог.

В обычной школе травить Л. и В. перестали. Но, по словам мамы Л., «эти паразиты стали подстерегать мою дочь у музыкальной школы». Мама Л. пыталась поговорить с родителями мальчиков, но те от нее «отмахиваются». Сейчас школа снова планирует провести встречу, родительские собрания и тематические классные часы, а мама Л. теперь вынуждена провожать и встречать дочь у музыкальной школы и в других местах. Гулять одну мама ее не отпускает, опасаясь встречи дочери с обидчиками и того, что она серьезно пострадает. Как пояснила читательница, она решила сопровождать дочь везде, потому что мальчики начали с листьев, заброшенных за шиворот ее дочери, а недавно Л. вернулась домой со ссадинами и синяками.

Почему ребенок может не рассказывать о травле?

Ребенок может не рассказывать о буллинге, считая, что родители не могут его защитить.

— Необходимо наладить контакт с ребенком. Нужно дать понять ребенку, что он может обращаться с какими-то проблемами к маме и папе, — пояснила психолог.

По словам Валерии Ковтун, ребенок еще может опасаться того, что после рассказа о буллинге он не получит поддержки. Он также может молчать из-за того, что в семье есть негласное табу.

Есть и еще одна причина, по которой ребенок может не рассказывать о происходящем.

— Ребенок может видеть, что мама уставшая, измучена двумя работами, и думает: «Я не хочу нагружать ее своими проблемами». Такое тоже может быть. Но в таком случае ребенок берет на себя роль родителя — это тоже перекос, — объяснила Валерия Ковтун.

Из-за чего дети могут начать травить другого ребенка?

Как объяснила Валерия Ковтун, у агрессоров, как правило, есть психологические сложности.

— Может быть такое, что в их семьях есть агрессия, насилие, и они не могут дать сдачи там, поэтому переносят агрессию на кого-то другого. Бывает такое, что в семье все благополучно, ребенок коммуникабельный, у него все нормально, он активно участвует в жизни класса, но начинаются какие-то конфликты, и он плохо понимает свои эмоции или не может интерпретировать чужие посылы, не может выразить свои так, чтобы это было понятно и не обижало другого. Элементарно: «Я хочу общаться с тобой, но не знаю как. Я всегда начинал с того, что дергал за косички, и тебя тоже начну дергать, может, из этого что-то получится». Психолог должен нащупать это и предложить альтернативы, — сказала специалист.

Что важно?

С родителями агрессоров не нужно беседовать в ключе «ваш сын — плохой»: они будут уходить в защиту и все отрицать. Ребенок может действительно вести себя при родителях иначе, а иногда родитель отрицает все из-за того, что ему слишком больно признать, что он что-то не так сделал в воспитании.

— Признание того, что твой ребенок кому-то навредил, может многими родителями восприниматься как личная обида: я какой-то не такой, я неправильно воспитал, я лучше буду отрицать, что это есть. Но это отрицание дает ребенку разрешение продолжать, — сказала Валерия Ковтун.

До родителей агрессоров нужно попробовать мягко донести, что им необходимо наладить контакт с ребенком и четко выразить свою позицию: травля неприемлема. При этом родителю агрессора нужно транслировать ту же позицию внутри семьи.

Если травля продолжается за пределами школы, школа тем не менее может подключаться к решению проблемы. Общеобразовательное учреждение может поставить детей-агрессоров на внутришкольный учет.

— Работать нужно не только с обидчиками и жертвами, но и со всем коллективом, с классным руководителем, со всеми, кто в эту систему входит. Большую роль играют наблюдатели. На них травля тоже влияет. Наблюдатели дают молчаливое согласие на то, что происходит, не проявляя своего недовольства. Обидчики могут воспринимать это как поощрение или как сигнал того, что им можно это делать. Если весь коллектив будет считать происходящее неприемлемым и как-то останавливать, сила группы будет действовать на то, чтобы это все уменьшалось, и травля может прекратиться в короткие сроки, — пояснила психолог.

Наблюдатели могут молчать, опасаясь того, что травля перекинется на них. Но молчание никаких гарантий не дает: если жертва даст отпор, есть большая вероятность, что агрессоры найдут себе другую цель. Бывшие жертвы травли могут, наоборот, радоваться мнимой справедливости: «Не только меня обижают».

— Важно, как реагирует учитель. Если есть подозрения, но никто не подходит с подтверждениями, нужно спросить ребенка: «Тебе нужна помощь? Что происходит?» Иначе возникает ситуация, когда происходит молчаливое поощрение происходящего. Если учитель узнает о травле, необходимы не просто нотации и беседы — необходимо сразу обозначить границы, правила: у нас в классе так нельзя. Можно проводить небольшие занятия: например, дать детям написать письмо от лица жертвы, — объяснила психолог.

Когда дети пишут такие письма, пропуская ситуацию через себя, они могут осознать то, что раньше не понимали.

Учитель и окружающие для разрешения ситуации с травлей не должны принимать чью-либо сторону. Необходимо оказывать поддержку жертвам, не направляя негодование на агрессоров. Иначе может случиться так, что травить уже начнут бывших агрессоров.

Кроме того, учитель может выбрать для класса позитивную объединяющую цель: волонтерство, совместные проекты и дела в школе.

Можно ли говорить об осознанной жестокости у детей в возрасте 11–12 лет?

Дети в этом возрасте понимают, что такое жестокость и что значит обидеть человека. При этом они часто не интерпретируют свои действия как такие, которые наносят вред.

— Часто бывает такое, что обидчики считают, что они просто шутят. Они не видят границ шутки, не видят, что другому человеку это не доставляет никакого удовольствия. Или видят, но чувствуют поддержку других людей, которые не участвуют, но похихикивают. И обидчиками движет желание понравиться тем, кто похихикивает, — сказала Валерия Ковтун.

В этом возрасте у детей еще не дозрели структуры мозга, которые отвечают за долгосрочное планирование, поэтому они могут не задумываться о последствиях своих действий.