Реконструкцию организовали на местном пляже, который стал полноценным полем боя. Построенную на месте деревушку захватили немцы, но ее начали отбивать. Гремели выстрелы, взрывы поднимали облака песка и столбы дыма, танк снес одно из зданий. Окруженная на противоположном берегу дивизия смогла за счет храбрости и стойкости Николая Оплеснина форсировать реку и воссоединиться с армией. Корреспонденту БНК удалось поучаствовать в реконструкции, примерив роль и одежду мирного жителя. Как все прошло — в большом репортаже БНК из эпицентра сражения.

Сыктывкарский пляж примерно на час превратился в театр боевых действий в миниатюре. С одной стороны стояла Красная армия, с другой шли немцы, а посередине расположилась деревушка с несколькими избушками-декорациями. Также русские солдаты находились на противоположном берегу реки — это была как раз 111-я дивизия, которую требовалось спасти из окружения.

Просто побывать в центре реконструкции было нельзя, даже журналистам. Ничего не должно выбивать из атмосферы, поэтому корресондента БНК одели в мирного жителя: плащ, ватные штаны, каракулевая шапка, сапоги. Пришлось даже шить для фотокамеры специальный кожух, чтобы техника не выделялась.

В деревне кипела жизнь еще до начала реконструкции. Каждый пытался придумать себе занятие по душе: кто играл в догонялки, кто забивал воображаемый гвоздь в крышу, а кто ходил по территории с животными.

В числе последних — корова, баран, овца, курицы. Особо разговорчивыми оказались козы. Одну оставили на привязи, а другую взяли «погулять» — такое расставание не понравилось зверям, и те начали по очереди блеять, пока их не воссоединили.

— Я в реконструкции довольно давно. Но вообще занимаюсь реконструкцией другого периода, интересуюсь Средними веками, — поделился с журналистом БНК архивист Нацархива Коми Иван, гражданский, который успокаивал привязанную козу.

— Что ожидаете от реконструкции?

— Участие, эмоции, взаимодействие с другими клубами, которые приехали в наш замечательный город. Может быть, почерпнуть какие-то знания, которые были упущены во время обучения в стенах СГУ… Всегда есть центральная линия, которой все придерживаются. А все остальное будет, как будет. Главное, чтобы без жертв [смеется].

До реконструкции между собой воинствующие стороны «удивительно» братались. Солдат Вермахта помогал красноармейцу сфотографироваться с оружием, гражданские наливали немцам воду, оккупанты аккуратно гладили корову, боясь напугать. Бережно относились и к незваным «гостям»: актеры спасли от возможного затаптывания как минимум пару маленьких лягушек.

На «красной» стороне до реконструкции удалось найти руководителя поискового отряда «Луч» Александра Панова, который и сыграл роль Героя Советского Союза Николая Оплеснина. Он занимается зимним плаванием почти 9 лет, так что окунуться в холодную воду для него не проблема.

— Для меня опыт [участия в реконструкции] впервые. А когда что-то делаешь впервые, все абсолютно непонятно. Главное — сделать все, как надо. Я надеюсь, что зрителям все понравится, и я буду гордиться, что поучаствовал в таком масштабном мероприятии.

— В чем будете плыть?

— Второй и третий раз Николай Васильевич Оплеснин переплывал Волхов обнаженным. Но плавать я буду только в трусах.

— Понимаю, что не хочется тут сильно обнажаться.

— Да, блистать своими недостатками! [смеется]

— Как думаете, совершите какие-то ошибки?

— Ошибки определенно будут. Но надеюсь, что они будут минимальны и незаметны для зрителей.

Там же был и Вячеслав. В жизни он начальник службы противопожарного и аварийно-спасательного обеспечения полетов аэропорта Бегишево в Нижнекамске, но на сыктывкарском пляже надел форму кадрового сержанта артиллерии.

— Нам нравится заниматься военной реконструкцией. Это прививка памяти молодежи, чтобы не забывали и чтили наших дедов. Мой дед воевал. Хочется в память о нем почувствовать, показать другим, как это все делается, испытать тяготы воинской службы, побегать с автоматом, с пулеметом и полным мешком патронов, — рассказал Вячеслав Гильман.

В руках он держал ручной пулемет Дегтярева, за спиной висел ППШ, а еще при себе были диск с патронами, разгрузка, раритетная фляга, вещмешок, а также ложка его деда, с которой тот прошел через всю войну.

— Не страшно брать на поле такой раритет?

— Есть такое понятие в реконструкторской среде — «покемоны», которые не соблюдают требования ни по одежде, ни по оружию. Они портят реконструкторское движение, они ненастоящие. Хочется соответствовать в полном объеме и носить аутентичные вещи.

На стороне Вермахта участвовал Александр, член военно-исторического клуба МГИМО. Он примерил немецкий мундир рядового образца 1938 года. Причем, поделился реконструктор, если одежда красноармейца стоит несколько десятков тысяч рублей, то немецкая — уже более ста тысяч.

— Вы испытывали какое-то нежелание одеваться в солдата Вермахта?

— Мы занимаемся исторической реконструкцией, это наша работа. У меня есть и та форма, и другая. Но в данном случае немцев меньше, а красноармейцев больше. Поэтому, если есть немецкая форма, надо было число набрать, выручать.

— Если среди немцев не было бы «дефицита», чью сторону выбрали бы?

— Поехал бы красноармейцем. Потому что дед у меня воевал. Сначала под Москвой, потом — под Сталинградом, потом освобождал Прагу, и за Берлин есть медаль.

С собой у Александра был МП-40. Это макет, как выразился реконструктор, «игрушка», не стреляющая даже холостыми. Такое оружие оказалось не у всех: это стало понятно, когда солдаты Вермахта решили разогреть ружья, выстроились в шеренгу и начали огонь.

По сценарию, пока деревня «жила свою обычную жизнь», мальчик-рыбак заметил ползущего Николая Оплеснина и доложил об этом конному патрулю. Тот забрал солдата в штаб, где уже разработали примерный план по спасению окруженной дивизии.

Когда Николая Оплеснина отправили во второй заплыв, на деревню напали немцы. Играющие их реконструкторы были довольно обходительны с гражданскими. «Стройтесь. Стройтесь», — улыбаясь и тыча оружием, с легкой кротостью приказывал один из них. Другой немец, чтобы все были как шелковые, дотронулся прикладом по плечу сельчанина. Третий спрашивал у мирных, как нужно их строить. Большинство говорили и матерились по-русски.

Правда, некоторые сильнее вжились в роль и устроили полноценную расправу над гражданским, по которому пришлись и кулаком, и прикладом. И добили его выстрелом.

Мирных жителей по приказу командира оккупантов согнали на участок пляжа, близкий к зрителям. Немец вручил какой-то девочке шоколад и приказал есть, но взрослые призывали не исполнять приказ. Противник не смог за всеми углядеть, и одна сельчанка, оседлав лошадь, умчалась к «красным».

Вскоре на поле битвы въехал танк, который протаранил и снес одну из пустующих избушек. Объехав другую, где в общем-то находились немцы, он остановился. В итоге с экипажем немцы расправились.

Выстрелов становилось все больше. Далекие хлопки были просто неожиданными, а вблизи огонь из оружия просто оглушал, закладывал уши. К этому добавлялись взрывы, которые поднимали столбы дыма и песчаные облака. Песок закрывал обзор, попадал в глаза и нос, чувствовался его вкус.

В суматохе боя с трудом удалось заметить, что Николай Оплеснин совершил последний переплыв, а окруженная дивизия уже начала переправу. Двигались они по канату, проложенному от одного берега к другому. Прибывшие красноармейцы занимали позицию и давали отпор немцам.

Когда спасение закончилось, под призыв Марка Санина, по сути одного из главных организаторов реконструкции (если не самого главного), Красная армия ринулась на противника. Бежал и Николай Оплеснин, но, по собственному признанию, оружие его не стреляло, так что он решил проследить за переносом раненой женщины.

Конец реконструкции сопровождался аплодисментами зрителей. Братание вновь взяло вверх, и вот красноармеец извинялся перед немцем за произошедшее с каской, а оккупант хвалился перед противником, что «все-таки тебя зарезал». Кто-то из высвободившейся дивизии признался, что на том берегу одного забыли.

Закончилось все минутой молчания и общим фото.

— Как поплавали?

— Замечательно, еще бы поплавал разок. Нормально, единственное — течение… Река уже обмелела, течение сильное, сносило не так, как надо.

— Как вы конкретно плыли?

— Оплеснин делал это все ночью, скрытно. Лишние всплески ни к чему, ведь вражеские заслоны отслеживали территорию. Ему приходилось тихо, брассом, а если давали пулеметную очередь, приходилось нырять под воду. Я тоже постарался под водой проплыть, сколько смог. Под водой плыл, выныривал, захватывал воздух и обратно заныривал.

За происходящим наблюдал правнук Николая Оплеснина Федор Помысов. По его словам, «как и ожидалось, все затраченное время, силы и эмоции огромного количества людей оправдались».

— Что больше всего понравилось?

— Наверно, кульминация, когда советские воины пошли в атаку. Этот момент запомнился больше всего.

— Почему не решили поучаствовать в реконструкции?

— Считаю, что все-таки это настолько ответственное событие, что без должной подготовки в нем первым попавшимся лицам не стоит участвовать. В будущем, если будет возможность, то и я приму участие.

Марк Санин рассказал, что все прошло «в рамках запланированного». Организация была сложной и долгой: «Это никогда здесь не происходило», на песке очень сложно строить, да еще и времени для этого было немного.

— Я рад, что это произошло. Что та идея, которая зародилась несколько лет назад, наконец-то реализовалась. И сейчас какое-то успокоение, что все закончилось. Надо будет немного отойти от этого всего и тогда произвести конечное осмысление, — поделился эмоциями организатор.