Трудно найти в России семью, в которой не хранят память о подвигах родственников на фронте в годы Великой Отечественной войны. Участник специальной военной операции из Коми Георгий Носков поделился с БНК своей семейной историей и рассказал, как смелость прадеда повлияла на его решение пойти на фронт.

— Как вы стали участником СВО?

— Когда началась спецоперация, мне было 22 года. Сразу добровольцем меня не взяли из-за возраста. Когда еще все началось, осознания того, что происходит, не было. Прошло какое-то время, появились первые кадры из зоны боевых действий, первые ветераны. Потихонечку приходило понимание, и спустя несколько месяцев, когда возраст снизили с 24 до 22 лет, я подписал контракт.

На СВО отправился с другом Дмитрием. Параллельно туда поехали мои отчим и дядя, причем, про нас не зная и не договариваясь. Узнали потом все от моей мамы. Дядя Сергей Олегович был пулеметчиком, потом его перевели в минометный расчет. Отчим, ветеран чеченской кампании, Никита Иванович целенаправленно пошел в штурмовики. А я попал в «желтую зону», командиры меня берегли из-за того, я молодой, добровольно подписал контракт. Я был командиром отделения. Дядя живой, вернулся в Сыктывкар. Отчим погиб, ему установили памятник в Озеле.

— Чем вы занимались за ленточкой?

— Мы отвечали за безопасность объектов, складов, боевой техники.

— Как при виде вас реагировали местные жители?

— Мне вспоминается один момент. Мы ехали по Луганску на «Урале», я был в кабине. Мы остановились на светофоре, я бросаю взгляд: старая-старая бабушка, сгорбленная, крестит нас и кланяется. Это был показательный момент, как к нам местные относились.

— Изменилось мировоззрение после СВО?

— Взгляды на многие вещи поменялись. Я теперь веду здоровый образ жизни. Стал больше ценить обыденные моменты, ценить жизнь, каждый мирно прожитый день.

— Сейчас чем занимаетесь?

— Состою в Ассоциации ветеранов СВО. Мы ходим к детям на «Уроки мужества», помогаем пришедшим с фронта ветеранам втянуться в мирную жизнь. У нас есть свой центр тактической подготовки, я там на протяжении года тренировал людей как инструктор. Занимаюсь пауэрлифтингом. До СВО я занимался так, просто в спортзал ходил, сейчас полноценно.

— Как дети реагируют на ваши рассказы?

— Дети слушают, затаив дыхание. Как правило, в школах, рисуют открытки, пишут письма. И им интересно пообщаться с теми, кто эти письма получает. Мне тоже приходили письма, рисунки. Однажды в марте мы строили блиндаж, я устал, лег прямо на землю. А вокруг грязь, мат, оружие, сигареты, руины. Вообще никакой радости не было. Привезли гуманитарку, мне дали открытку от ребеночка. Там такие поздравления, я посмеялся, открытку спрятал. Тогда я еще подушку и одеяло привезли — я их взял, а они домом пахнут, каким-то гелем для стирки, не костром, не дымом, не сигаретами. Вот такие моменты были крупицами радости в происходящем.

— Вы сказали про «втягиваться в мирную жизнь». А сами как возвращались к обычной жизни?

— Поначалу тяжело было. Но у нас есть фонд «Защитники Отечества», который предоставляет много мер поддержки. Психолог и другие врачи со мной поработали. Тяжело было в психологическом плане, тяжело было привыкнуть к гражданке. Когда я вышел в город впервые, я удивился тому, что в окнах горит свет. Там на фронте вообще стекол нет, руины стоят.

— Расскажите о своем предке, участвовавшем в Великой Отечественной войне.

— У меня прадедушка со стороны мамы воевал, Морозов Александр Михайлович. Он был военным журналистом, делал фотографии на фронте. Его брат был военным хирургом. В 1943 году во время снятия блокады Ленинграда под Тихвином прадедушка был тяжело ранен, контужен. После этого он проходил лечение, в войне не участвовал. Он прожил в республике всю жизнь, похоронен в Сысольском районе рядом с прабабушкой.

— Прадедушку я не застал, знаю о нем из рассказов мамы. В нашей семье принято знать о предках, чем они занимались, кто воевал, кто нет. Это воспитание повлияло: когда началось СВО, я понимал, что не могу это пропустить. Я уверен, что мои предки не хотели бы для меня такой участи, чтобы я пошел воевать, но я уверен, что сейчас на моем месте они поступили бы также.

БНК