В Национальном музее построена изба, которая показывает, как и чем жил народ коми в прошлом. Особый интерес представляют предметы хозяйства, с помощью которых возделывали и засеивали землю. С севом и жатвой были связаны свои традиции — их знают экскурсоводы отдела этнографии.

Комплекс под названием «Дом — полная чаша» имитирует условия и быт жизни коми. Изба разделена на две части: жилую и хозяйственную (поветь). Именно во второй располагаются предметы, связанные с трудом и земледелием, с помощью которых можно изучить, как в прошлом работали и вели хозяйство.

— Поветь это такое место, где у крестьян хранилось практически все. У нас в экспозиции небольшое помещение, на самом деле оно огромное. Зырянский дом будто двухэтажный: жилая часть — это второй этаж, а первый — хозяйственное, подсобное помещение. В верхней части — предметы, а внизу, под поветью держали животных — лошадей, коров и овец в основном. Почему это был дом-комплекс? У нас Север, у нас холодно. Так животным теплее, и хозяюшке тоже теплее за ними ухаживать в долгую зиму. Причем есть экспонаты по уходу за животными: поскольку они там всю зиму находились, для того, чтобы не запачкать обувь, хозяин делал хозяюшке деревянные колоши, — рассказала экскурсовод Екатерина Третьякова.

Большая часть предметов в повети создана из дерева, в том числе инструменты, например, тиски, рубанки, ложкари (для создания ложек). Предметы в основном простые, но с хитростями. На экспозиции два топора — привычный с прямой ручкой и другой с изогнутой. Второй имеет такой нюанс, потому что использовался для безопасного тесания бревен.

Орудия земледелия — одни из самых крупных в доме. Работа в поле в Коми крае присутствовала не повсеместно из-за морозного климата, в основном в центральных и южных районах. Сначала оно было подсечно-огневым.

— Для этого нужно было найти лес. Его вырубали по весне, потом бревна складывали на участке, оставляли на год, чтобы они подсохли. Через год все сжигали. Главная задача тех, кто готовил землю, пахоту — чтобы огонь не распространился на лес, чтобы он остался именно на вырубленном участке. Зола оседала на поле. Поле даже не вспахивали. Сеяли прямо в золу. Сеяли на таком поле только три года: в первый — хороший урожая давал, еще два года сеяли, потом участок забрасывали. Зола работала как удобрение. Даже пни сильно не выкорчевывали, — рассказала Екатерина Третьякова.

Для вспашки использовали односошную «косулю», которая переворачивала пласты земли. Для перемешивания — боронили три-четыре раза. В рамках подсечно-огневого способа брали бороны-суковатки из длинных и гибких еловых веток. После появились деревянные, чьи элементы связывали ветки ивы, ввели переложную систему — на одном участке работали и сеяли 6-10 лет, потом забрасывали лет на 20 для восстановления. Трехпольную использовали на юге — три поля меняли функционал каждый год. Однако она не была широко распространена из-за недостаточного количества удобрений.

— Как пишут исследователи, чтобы землю хорошо удобрить, нужно было по крайней мере 1800 пудов на десятину. А у нас, например, одна корова давала не больше 200 пудов навоза в год, — пояснила экскурсовод.

Сеяли только вручную, используя лукошко. Занимались этим исключительно мужчины — у этого было символичное значение. Обрядность во время засеивания почвы была важна, людям надо было обеспечить хороший урожай.

— Перед началом сева обязательно мужчина ходил в баню. Надевал все чистое. Перед выходом на поле в доме обязательно молился в «красном углу» перед иконами. Выходя из дома, также нужно было съесть освященный хлеб, который хранился там же в «красном углу». Выйдя в поле, обращались к богу за помощью, — объяснила Екатерина.

Сеяли рожь, ячмень и овес. Были свои гадания на то, как культуры взойдут. На Ижме после окончания сева подбрасывали вверх лукошко: если оно падало на бок — средний урожай, если дном вверх — плохой, если дном вниз — хороший.

Во время сенокоса использовали косу-горбушу, которая также представлена на экспозиции в отделе этнографии. Название дала изогнутая короткая ручка, к тому же человек при ее применении горбился.

— Почему у нас использовалась в основном коса-горбуша, а не коса-литовка, ведь она удобнее, на длинном древке, и нагрузка меньше? Потому что у нас почва неровная, пенечки, бугорочки, и литовка цепляется, ее можно сломать или погнуть. А горбушей ты в наклоне любой пенек-бугорок можешь обойти, — отметила экскурсовод. Еще один нюанс: у горбуши нет холостого хода, ее разворачивают в обе стороны при кошении.

С жатвой тоже связаны свои особенности. Серпом работали только женщины и девочки-подростки. Однако в снопы колосья складывали вновь мужчины. Первый оставляли на поле до конца всех работ, убирали лишь в конце. Скирды из снопов несколько дней стояли в поле — сушились, затем их увозили в гумно, помещение для сушки и обработки. А уже после переработки муку хранили в амбаре.

Обряды жатвы тоже были посвящены урожайности. На Печоре проводили изгнание сорных трав с полей.

— Самый крупный осот на хлебном поле выкапывали и выносили на дорогу. При этом говорили такие слова: «Красное солнышко, ты цветешь в красивом зеленом платье алыми цветами. Хоть очень дорог ты и мил нам, но вот приходится тебя переносить туда. Здесь тебя рубят, режут. Туда вынесем, там будешь поживать, цвести в нарядном платье с красивыми цветами». Вынеся на дорогу осот, сажали там же. Считалось, что вместе с этим осотом должны и все другие сорные травы с поля тоже уйти, — пояснила Екатерина.

На последней полосе жатвы оставляли небольшой участок несобранного хлеба как благодарность хозяину поля. Хлеб зимовал, а на следующий год старые зерна собирали и добавляли к новым, так как они обладали по поверью особой продуцирующей силой.

После окончания жатвы из первого зерна варили кашу прямо на поле. На Сысоле и Вычегде она называлась чомор: ее делали из ячменной крупы с добавлением масла на костре. Все, кто принимал участие в работах, угощались. Долю оставляли умершим родителям, поминая — по народным традициям они тоже помогали, от их внимания зависела удача земледелия.

БНК