В отделе этнографии Национального музея республики хранится коллекция вещей, связанных с рукоделием. Они демонстрируют весь процесс создания одежды: от высаживания льна до прядения и ткачества.

Большинство материалов, которые использовали раньше для создания одежды, растительного происхождения, рассказала БНК экскурсовод Юлия Недавняя. Чаще всего для этих целей выращивали лен — и в поле, и на приусадебном участке. Сеяли в определенный период времени: по приметам — если рябина зацвела, если кукушка закуковала, в переводе на современный язык — в конце мая — начале июня.

Посев — мужская работа, а очистка от сорняков и уборка — женская. Срок определяли по приговору: лен две недели цветет, четыре зреет, а на седьмую семя летит. Собирали его по достижению нескольких стадий зрелости. Если нужно тонкое волокно — когда растение только начало желтеть, у самых корешков. Если покрепче — когда пожелтело до середины. Если самое прочное — когда лен полностью вызрел. Растение не срезали и не скашивали, а вырывали и теребили.

— Чем длиннее стебель, тем длиннее у хозяйки будет нить, — пояснила Юлия Недавняя.

Стебель от самих коробочек с семенами отделяли. Для этого использовали бральницу, чесалку. Через нее продевали лен, и коробочка застревала между гребнями. Затем шла обработка.

— Стебельки льна состоят из одревесневшей части и луба, волоконцев, которые между собой связаны клейким веществом. Оно растворяется в воде, — объяснила экскурсовод.

Если на поле или участке выпадали обильные росы, то для замачивания льна предпочтение отдавали им. Однако влага распределялась неравномерно, поэтому материал все равно располагали ближе к воде и ворошили время от времени. Если же рос недостаточно, то выбирали водоем с очень слабым или проточным течением. В таком положении его оставляли на неделю или две.

Следующий этап — полоскание и сушка. После стебли льна разминали. Главный инструмент для этого мялка. Он выглядит как брус на ножках с подъемной рукоятью. Лен клали поперек, поднимали рукоять и надавливали ею, проминая растение. Мялка в музее в рабочем состоянии, но ее не используют, так как это ценный экспонат.

После размягчения изо льна выбивали остатки корочки с помощью трепало — расписной дощечки.

— После мялки хозяйка зажимала лен в руке. Она могла действовать и на весу, и положить на колени. Брала дощечку трепало и выстукивала остатки, которые падали на землю. Лучше делать это в нежилой избе, но теплой. Возможно, уйдет целый день, чуть побольше. По окончании трепки на стенах, на стекле — слой серой пыли, которая сопровождала этот этап труда, — пояснила Юлия.

Освобожденные волокна называли кудель. Они похожи на жесткий волос, но непрочный, который легко разорвать. Щетью их расчесывали, а чтобы получить крепкую нить, скручивали.

Для получения нити использовали прялки — составные или цельные. Основание, на которое садились, называли донышко, узкую часть — ножка, а широкую, к которой крепили кудель — лопасть. Девочек начинали обучать прясть в 5-6 лет: самыми обидными словами были «непряха» и «неткаха», которые подчеркивали отсутствие столь важного навыка, ведь женщины одевали всю семью.

Размеры прялок отличались в зависимости от возраста владелицы. Коми считали, что одежда — это тень, которая защищает и оберегает носителя. Поэтому ее украшали, как и инструменты. Поэтому прялки были резные или расписные. Под их большую коллекцию выделили целый зал, в нем хранятся экспонаты 19-20 веков. Чтобы к хозяйке во время работы не мешала дурная сила, на лопасти изображали солнце или иные светлые по тематике сюжеты.

Прясть начинали с покрова Богородицы, когда заканчивались полевые работы. Рукодельничали весь день. По словам экскурсовода, девушки и женщины не просто делали нить, а пряли свою судьбу: считалось, что от качества работы зависело их счастье.

— Самое главное в действиях пряхи — она вытягивает, скручивает и наматывает, — показала Юлия.

Для расчета нитей под будущую одежду и распределения их по цветам брали деревянную конструкцию из рам, которая вращалась на подставке — мотовило. Подготовленные нити заправляли в ткацкий станок. В музее он небольших размеров, про крупные устройства была загадка: пришел паук на деревянных ногах, пол избы загородил. К станку допускали девочек с 9 лет или старше.

Изначально лен серый. Холст в клетку или пестрядь получался при смешении нитей. Цветной — после окрашивания (или нитей, или самого полотна) с помощью природных материалов, то есть ягод, коры, мхов и лишайников. А отбеливали с помощью золы: ее смешивали с водой, клали в чан одежду и отправляли в печь.

В старину кройка и шитье не зависели от моды, одежда девушек повторяла образцы тех, кто был за ней. Узоры копировали материнские и бабушкины, к тому же станок диктовал форму — круг не мог физически получиться. Например, в браном ткачестве орнамент создавали при помощи специальной дощечки — «бральницы». Узор отличало сочетание белого полотна с красными нитями, преобладали в нем ромбические фигуры.

Одежду создавали изо льна, а теплые аксессуары из шерсти. Овец стригли, а материал вычесывали с помощью щеток под названием летчан — две деревянные дощечки с мелко установленными гвоздями. Также на пряди из шерсти делали нити, с помощью природных источников цвета окрашивали.

— И шерстяные, и льняные нитки — где они могли встретиться? Когда у вас есть цель создать плотную и прочную ткань — сукно, которое шло под зипун, кафтан, верхнюю теплую одежду для зимы. И, конечно, же такие ниточки, шерстяные и льняные, встречаются, когда мы ткем пояса. Это одна из главных составляющих коми костюма. Пояс считался оберегом. Он как круг — обхватывает, обнимает человека и будто защищает его пространство, — пояснила Юлия. Было такое, что при рождении ребенка, ему повязывали пояс и не снимали даже в бане как оберег.

Варежки, чулки и носки изготавливали из шерсти. Все они имели геометрические узоры. По нему можно было определить, откуда приехал человек. Среди экспонатов музея есть образцы из Прилузского, Сысольского и иных районов республики.

— Есть исследование, которое поясняет, рассказывает о том, что знаки и пасы, которые были у коми в древности, а это знак рода, знак собственности, принадлежности, с ходом времени трансформировались. Трансформировались в узоры, ставшие впоследствии орнаментом и встречавшиеся как раз на украшениях. То, что было рядом, близко, понятно, переходит в такое вот изображение. А изображение, много раз тиражируемое — получается узор. Оно переходит в виде таких «бордюров», повторяющихся рапортов. Украшает и узорные чулки, и рукавицы, и варежки. Наверное, обратили внимание, что цвета все очень яркие. Сейчас бы люди сказали — ядерные. Зима у нас какая? Снежная. Конечно же, обилие цвета [радовало]. Вязание в несколько нитей прочнее, крепче, теплее, красочнее, — прокомментировала Юлия.

Экспозиция отдела этнографии демонстрирует как раз яркость костюмов разных территорий Коми. Одежда была болтлива, заметила Юлия: по узорам, покрою или элементам ткачества можно определить, к какому району относится человек. Девушка в рубахе с полосой бранного ткачества спереди и по спине — из Усть-Вымского района, с красными рукавами — из Удорского района, с вышивкой мелким крестиком — из Прилузского района.

К одежде и аксессуарам относились бережно. Было поверье, что они не должны были попасть в руки посторонних. Поэтому действовал обычай: если одежда прохудилась, восстановить или иным образом использовать ее нельзя было, тогда рубахи и сарафаны вывешивали на чердаке до истлевания.

БНК