Управление ФСБ по Коми отметило 108 лет со дня образования. К праздничной дате ведомство выпустило документальный фильм «Бомба. 1966» о том, как по двум газетным клочкам и двум цифрам сотрудники смогли предотвратить взрыв на главной площади Сыктывкара.

Усть-Сысольский уездный исполком Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов 23 июля 1918 года принял постановление «Об образовании временной Чрезвычайной следственной комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией». Главными задачами местной ЧК стали сохранение советского государства и противостояние постреволюционному хаосу, сообщила пресс-служба УФСБ по Коми.

В архиве хранятся уголовные дела, которые знакомят молодых сотрудников с классической оперативной работой предшественников. Одно из таких касается событий 1966 года.

Столица республики готовилась к празднику 1 Мая. За два часа до праздничной демонстрации под трибуной на Юбилейной площади обнаружили взрывное устройство с часовым механизмом. Его нашел плотник, который решил проверить конструкцию. Он тут же сообщил постовому, и уже через три минуты на месте была оперативная группа КГБ.

Под трибуной находилась электрическая мина в деревянном корпусе, будильник был заведен на 11:20. Эксперты единодушно решили, что устройство изготовили непрофессионалы. На месте закладки были только два клочка газет — «Красное знамя» от 29 апреля 1966 года и «Комсомольская правда» от 28 мая 1965 года. В верхней части изданий повторялось одно и то же число — 33.

За два дня сотрудники опросили больше 50 почтальонов, и 4 мая один опознал свой почерк. Так вышли на адрес доставки — улица Домны Каликовой, 33. Там проживали медсестра Полина Лапшина и ее дочь, 20-летняя Шура. Девушка заочно училась в Ленинградском политехническом институте, в Сыктывкаре работала монтером республиканского телецентра. Ее характеризовали как тихую и застенчивую, успевающую студентку.

К вечеру тоже же дня сотрудники знали всех знакомых Шуры, среди которых был Николай Лашук — тоже 20 лет. Он учился в том же институте, что Шура, однако в декабре 1965 года оставил его. В Сыктывкаре трудился разнорабочим. В деле отметили: молодой человек был на учете в психоневрологическом диспансере с декабря 1965 года, он угрюмый, замкнутый и технически одаренный. Ветеран УФСБ по Коми Валерий Естафьев вспоминает, что Николай еще в школе запустил в классе ракетку 5-6 сантиметров, а также забросил директору в кабинет дымовую шашку. Юноша не убегал с мест происшествий, а следил за реакцией окружающих.

В ходе расследования выяснилось, что до попадания в диспансер Николай изготовил и передал мину подруге, потом ее увезла в Сыктывкар Шура. В марте молодой человек выписался и поехал в Сыктывкар. Уже 1 мая ночью он вместе с Шурой пришел на площадь: она — на стреме, он — закладывал мину.

Пару арестовали 5 мая. У молодых людей нашли звонок от будильника, провода и схему взрывного устройства. На допросе оба повторяли, что хотели устроить переполох из хулиганских побуждений и посмотреть на эффект от взрыва.

Психиатр-эксперт Валерий Пироженко отметил, что Николай столкнулся с подавленной агрессией, вызванной якобы несправедливым отношением к нему. Она трансформировалась в идею преобразования мира, которая носила навязчивый характер, поглощала все свободное время. Он думал об этом сутками, из-за чего нарушался сон, молодой человек пренебрегал жизненными потребностями. Внутренняя дисгармония приводила к тому, что Николай слушал заграничные СМИ, селективно выбирал информацию, которая негативно отзывалась о советском строе.

В октябре 1966 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Коми АССР подтвердили виновность Николая и Шуры по статье о злостном хулиганстве, но их освободили в связи с применением принудительных мер медицинского характера. Преступников направили в психиатрическую больницу специального типа.

БНК